Господь нам даровал победу!

господь нам даровал победу!

Русская Православная Церковь первой отреагировала на сообщение о нападении на Советский Союз гитлеровской Германии 22 июня 1941 года. Сталин обратился к народу с речью лишь на двенадцатый день после начала войны.

В «Послании пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви», которое написал Патриарший Местоблюститель митрополит Сергий и сразу же разослал по разным уголкам СССР, говорилось: «Фашиствующие разбойники напали на нашу Родину… Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени перед неправдой… Но не в первый раз приходится русскому выдерживать такие испытания. С Божьей помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу… Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины. Господь нам дарует победу».

Русская Церковь с самого начала заявила о том, что ее роль – поддержать Родину в войне против фашистских захватчиков. Это было неприятным сюрпризом для Гитлера, потому что он надеялся, что Церковь встанет на сторону нацистов, желая отомстить государству, долгое время пытавшемуся разрушить РПЦ. Но Церковь оказалась выше обид на советскую власть, и потому вдохновляла народ на борьбу с агрессором, в то время как государственные лидеры еще находились в растерянности.

В планах на будущее у германского руководства было раздробление русской Церкви и подчинение ее интересам фашистской администрации, а затем окончательная ликвидация. Но религиозные чувства русского народа оказались гораздо глубже, чем предполагал противник. Так, по опросам нацистов на оккупированных территориях верующими себя считало 90% населения.

Духовное пробуждение

Любопытен тот факт, что наступление агрессора вызвало всплеск духовного самосознания у простого русского крестьянина. Протоиерей Псковской Миссии А. Ионов свидетельствует, что «пробуждение было общим, массовым и стихийным. Народ как в городах, так и в сельской местности… сам шел на открытие храмов, на их временный ремонт и украшение».

Псаломщик С. Д. Плескач в докладе Ленинградскому митрополиту Алексию сообщает: «…русский человек совершенно изменился, как только появились немцы. Разрушенные храмы воздвигались, церковную утварь делали, облачения доставляли оттуда, где сохранились, и много строили и ремонтировали храмы. Всюду красилось. Крестьянки вешали чистые вышитые самими полотенца на иконы. Появилась одна радость и утешение. Когда все было готово, тогда приглашали священника и освящали храм. В это время были такие радостные события, что я не умею описать. Прощали обиды друг другу. Крестили детей. Зазывали в гости. Был настоящий праздник, а праздновали русские крестьяне и крестьянки, и я чувствовал, что здесь люди искали утешение».

Руководитель группы религиозной политики Германии Карл Розенфельдер надеялся встретить на территории СССР атеистически настроенное население. Его весьма огорчила высокая религиозность русских: «Православная церковь ощущает себя больше, чем когда-либо заботящейся о народе. Также по моим наблюдениям и впечатлениям во время моей поездки в Остланд сформировалось представление, что церковь и христианство на Востоке после исчезновения большевизма переживают новый подъем».

Игумен Георгий также свидетельствует о глубокой вере русского народа. Этот случай произошел с ним в Ростове в 1943 году: «Моя квартира находилась при церкви. Часа в два ночи раздается стук. Открываю – человек восемь-девять мужчин и женщин с детьми. «А мы пришли на Рождественскую утреню». Откуда? Из самой далекой окраины города. Пришли ночью, когда всякое хождение абсолютно запрещено под угрозой расстрела. Стуки начали повторяться, и скоро в моей небольшой квартире собралось до сорока человек, среди которых были пришедшие из деревень. А пришедший вскоре сторож храма сообщил, что и в храме скопился народ. Дьякон и псаломщик ночевали у меня, и в 4 часа утра мы начинаем совершать для собравшихся вторую всенощную. К концу службы собралось до 300 человек. Только глубокая вера и горячее религиозное чувство побудили этих людей целыми семьями с детьми под страхом смерти идти ночью в храм Божий».

Православная Церковь на протяжении всего периода Великой Отечественной войны вела большую просветительскую и благотворительную работу в тылу и на фронте, а также на оккупированных территориях.

Проповедь Слова Божьего

Священнослужители осознавали важность проповеди, и потому систематически обращались к верующим с христианскими обращениями. Протоирей Кирилл Зайц писал: «Горе нам, если не благовествуем, особенно в наше, чрезвычайно ответственное время».

Известны случаи, когда с фронтов в Москву приходили телеграммы с просьбой выслать проповеди духовенства РПЦ.

Проповеди священников имели глубоко христианскую сущность. Сохранилось донесение майора СД В. В. Позднякова об одном из Богослужений: «Все молящиеся слушают его (митрополита Сергия) с замиранием сердца. Совсем недавно пресвященный посвятил свою проповедь одной из заповедей: «не осуждай – не осужден будешь», и все свои высказывания свёл в конечном счете к тому, чтобы верующие не осуждали тех, кто проявляет недовольство существующим порядком, и никуда об этом не сообщали. А проповедь о помощи ближним «возлюби ближнего своего, как самого себя» была направлена к тому, чтобы побудить верующих «оказывать помощь семьям, кормильцы которых погибли от рук басурманов»… Его постоянные молитвы о «ниспослании мира и благоденствия нашей православной Родине» настраивает верующих против установления нового порядка на территории, освобожденной великой немецкой армией».

Но одних проповедей было недостаточно, и стали практиковаться отдельно от Богослужений религиозно-просветительские беседы с молодежью и педагогами. Цель таких бесед – «привести людей к Христу, о Котором в советских условиях никто не слышал. Людям необходимо было дать радость и свет истинной веры» (М.Шкаровский).

Слово Божье впервые зазвучало по радиоэфиру на псковском радиоузле. Там выходили серии передач «Религия и Наука», «Святые русской земли». Передачи транслировались в вечернее время, чтобы их могли слушать те, кто не имеет желания или возможности посещать храм.

Вскоре по радио стали транслироваться и Богослужения, духовные концерты. Особой любовью народа пользовались песнопения Чайковского, Бортянского, Архангельского и др.

Также важным оставалось печатное слово. В первом номере «Православного христианина» сообщалось, что «Православная миссия… от души желает, чтобы печатное слово послужило общему делу восстановления нашей родины, делу воспитания нашего нового поколения, делу нашего духовного исцеления и выздоровления, в твердой вере в светлое будущее нашего народа, в искоренение силы зла на нашей земле».

Тираж «Православного христианина» составлял 20-30 тысяч экземпляров.Содержание «Православного христианина» включало в себя поучения святых отцов Церкви, проповеди исповедников веры, вероучительные статьи, статьи о благотворительном направлении деятельности Церкви.

Также издавались молитвословы, их единичный тираж составлял 100 тысяч экземпляров, церковные календари духовного содержания. В календарях сообщалось, что на складе в Пскове есть в наличии Евангелия, Библии, Псалтири, а также готовится к изданию учебник Закона Божьего и нотные церковные песнопения.

Благотворительность

Церковь также вела большую благотворительную работу. Создавались приюты для детей-сирот. Священники стремились заботиться о детях-сиротах, спасали их от голодной смерти и наставляли духовно.

Появлялись благотворительные общества с целью сбора средств для помощи детям-сиротам. По приходам собирали не только деньги, но и вещи, медикаменты, продукты питания. «Зачастую сами сильно нуждающиеся прихожане чем могли помогали своим страждущим братьям», – пишет историк М. Шкаровский.

Совместными усилиями осуществлялась помощь вдовам и беженцам.

Помощь военнопленным

Нацисты со свойственной им жестокостью относились к советским военнопленным. Изолированные от мира, они не имели никакой поддержки, и только священникам порой удавалось пробраться за колючую проволоку и поддержать их словом любви, веры и надежды. Духовенство оказывало военным материальную, продовольственную помощь, исповедовало их, крестило, отпевало. Иногда удавалось даже проводить в лагерях Богослужения.

В прибалтийских лагерях военнопленных в первые месяцы войны Богослужения проводить не запрещалось. Об одном из них сохранилось воспоминание: «Многие тысячи их (военнопленных) исповедовались и причащались, плакали и молились, стояли совершенно тихо и неподвижно, как в потрясении, и благодарили после богослужения священников трогательными словами. Точно такие же явления можно было наблюдать в лазаретах для военнопленных, когда священники еще могли посещать их» (М. Шкаровский).

К верующим обращались с просьбой пожертвовать теплые вещи для солдат, и эти просьбы находили отклик в сердцах народа. В тексте одного из обращений говорится: «Тронутые любовью к нашим в плену находящимся братьям, мы желаем им помочь и удовлетворить их нужды… Мы знаем, что русский человек не будет стоять в стороне, когда надо помочь ближнему… Дайте, что можете: одежду, белье, одеяла и т.д. Все это будет принято с благодарностью и будет роздано военнопленным: «Рука дающего да не оскудеет».

На Пасху 1943 года о. Алексей Ионов совершал Богослужение, на котором присутствовало 300 военнопленных. «Я произнес слово, в котором убеждал их не падать духом, помнить, что их матери молятся о них. При упоминании о матерях у многих на глазах показались слезы. Со слезами слушали военнопленные и радостные пасхальные песнопения. Оделяя каждого не одним традиционным, а четырьмя, пятью яичками – их принесли накануне верующие люди, как только я объявил им о богослужении для военнопленных, – я приветствовал всех обычным «Христос воскресе!». И все, как один, отвечали: «Воистину воскресе!».

Патриотическая деятельность

Были священники, которые смело шли на фронт в состав действующей армии, где обращали многих атеистически настроенных солдат, офицеров, партизан, старших командиров к вере в Иисуса Христа. Некоторые маршалы стали посещать действующие православные храмы. Существовало даже убеждение, что маршал Жуков всю войну возил с собой образ Казанской Божьей Матери. В армии наблюдался рост религиозности. Командование стремилось поддерживать настроение солдат, дозволяя совершать молебны, и даже просило Москву о передаче проповедей на фронт.

Церковь также делала патриотические взносы в годы войны, по разным данным этот показатель составляет от 50 млн до 10 млрд рублей. И это не считая драгоценностей, вещей и продуктов питания.

Священнослужители оказывали помощь партизанам, предоставляя им пищу, ночлег, одежду. Они также участвовали в антифашистской пропаганде и агитации: произносили патриотические проповеди, распространяли советские газеты и листовки.

Некоторые священники отказывались служить молебны в честь германской армии. Часть священников молилась о победе русской армии над врагом. Многие из них рисковали жизнью, и в конце концов были казнены оккупантами.

Представители Церкви трудились в военных госпиталях, также в зданиях церквей устраивались бомбоубежища для детей и престарелых.

Ленинградский митрополит Алексий в его Пасхальном «Архипасторском послании пастырям и пастве в городах и селах области, пока еще занятых вражескими войсками» от 25 апреля 1943 г. писал: «Знаем мы и слышим, что многие и многие из Вас, пренебрегая опасностями, со всех сторон Вас окружающими, не щадя жизни, всеми силами борются с врагом, помогая этим нашим доблестным защитникам – воинам нашей Красной Армии в их беззаветной борьбе за честь и свободу Родины. Доблестный гражданин Русской земли Минин еще жив в потомках своих, которые дышат его великим духом, горят его любовью к Отечеству… Продолжайте, братия, подвизаться за веру, за свободу, за честь Родины; всеми мерами и мужчины, и женщины, помогайте партизанам бороться против врагов, сами вступайте в ряды партизанов, проявляйте себя как подлинно Божий, преданный своей родине и своей вере народ…».

Обращение митрополита было передано на фронт и распространялось среди населения.

Миссионерство

В отдельных районах создавались Духовные семинарии, в которых готовили священников для миссионерского служения в России. Действовали Виленские богословские курсы при Свято-Духовом монастыре, открывшиеся в 1942 году, затем появились курсы и в других городах. Среди желающих обучаться встречались как высокообразованные люди, так и крестьяне.

Благодаря усилиям миссионеров открывались новые церкви, восстанавливались монастыри. Миссионеры вели просветительскую и благотворительную работу. Часто им приходилось видеть людскую боль и утешать народ.

Священник-миссионер Иаков Насич вспоминает: «Народ жаждал молиться, жаждал покаяния. И стали молиться… верующих, церковных людей не так много оставалось, молодежи тоже немного было – шла война. Но было много человеческой боли, и нужно было ее преодолеть. И храмы были переполнены народом: слезы, молитвы, плач. Так проходили службы».

Открытие теологических факультетов и пастырских семинаров заметно усиливало позиции Церкви, поэтому фашисты стремились ликвидировать их как можно скорее. Но в полной мере им не удавалось это сделать.

Действовали также церковные школы, где преподавали Закон Божий, опираясь на единственную имевшуюся часто книгу – Евангелие.

Сложно или даже невозможно оценить вклад Русской Православной Церкви в Победу советского народа над фашизмом. Этот вклад поражает, поражает сам русский человек, устремившийся к Богу, поражает смелость и преданность священников своей Родине и своему гражданскому долгу. Ценой собственных жизней они несли людям весть о Спасителе. Слова митрополита Сергия, написанные и разосланные по всему Советскому Союзу в самом начале войны, оказались пророческими: Господь даровал нам победу!

Елена Шумилова

Источник: М. Шкаровский «Церковь и Третий рейх» 


Теги: люди

Количество показов: 635

Комментарии:

1 комментарий
pomor
1 год назад
а я думал, что помогли одолеть врага американские паровозы, вагоны , студебеккеры и виллисы, американская тушёнка и белый хлеб, аэрокобры и харрикейны, марганец и взрывчатка....

СтАТЬИ РАЗДЕЛА

Новое


Популярное


Случайное